Для хорошего настроения среди коронавірусного карантина публикуем юмореску Романа Дронюка, известного в соцсетях как Дядя Мисько.  Як ми вмирали...

На тижни отправила меня к Гане мельницы. Сел на мотоблок, взєв к помочи кума. Гане дала наставления, покропила свіченов водов, дала понюхать нам тачівку, бы памнітали и си оганизовали… Двинулись с Богом… Наставления и свічена вода действовали ровно до тех пор, пока не доехали до мельницы в соседнее село. Мельник, оказалосі, служил с кумом в войску. Кум служил в Москве в элитных війсках, в стройбате… Зачєли мы молоть и петлювати. Мельница молол, а мы пили… Мололи до опівночи. Так намололисі, что ходили в четыре бокі и икали. Гане звонила, но мы не брали трубку — мельница, моторы гудє, ничего не слышно. Зачєли мы вібирати помол, не знаю, или чужое, или свое, все вібирали и мішєли до кучи. Погрузили на мотоблок. Долго си прощєли с мельником, цілювалисі и обіймалисі.

Наконец двинулись с пробуксами. Алкоголь притупив наш страх и мы пели («А я все дивлюся, де моя Гануся»). Ехали от фоси к фоси, все дороги наши. Не знаю, как переехали трасов, как въехали в наше село. И здесь уже валим с холма, розігналисі. И, сцуко, не вписалисі в поворот. Вместо тормоза нажал на газ. Перед нами з’явиласі брама бабы Кассе, которая розлитіласі, потом дом. И тут внезапная полная темнота. Слышу издали якійс шум, псы гавкают, хтос кліне, наверное, баба Кассе.

Вижу я издалека якес свет и лечу на свет, долго лечу, дес три километра. Наконец слышу — в шос вперсі: в потолок бабы Кассе, мы завалили стену и влетели в саму избу. Дивлюсі, кум лежит на печи. Матка божья, а я на лужайке бабьем. Как на лужайке? Я же под стелев. Боже, душа моя под стелев. Ой, то шо я — гєгнув? Слышу, кум храпит на печи. Мой, а в моем теле разбита голова. И все в муке. Баба Кассе плевала на нас, лила воду. Потом взєла палки и пошньопала кудас. Пробовал крикнуть в кума, но не мог, мог лишь смотреть. Вернуласі баба, а с ней разгоряченный злосна Гане с тачівков. Первым на глаза попал кум, потому что был высоко на печи…

Читайте также:  На ранних стадиях – никаких симптомов...

Била долго, органы не вібирала. Где мож там била, стараласі охватить все тело. Кум внезапно перестал храпеть. Потом в нем шос загуділо. И тут слышу шос меня дюхая. Обертаюсі, а кум уже у меня под стелев, точнее, его душечка. Обнялисі наши души. И заплакали. Тем чєсом Гане взєласі за мое тело. Ее рухи были полны любви, а баба Кассе била палицев кумово тело.

Дес через двадціть минут Гане си измучила, вплоть впріла, и попросила у бабушки воды попить… Когда напиласі воды… зачєла придивлєтисі к нам. Зміріла пульс. Зачєли причитать. И позвонила на скорую. А мы с кумом сели на креденец и дивилисі на это все как на кино. Кум зачєв філосовствувати, куда мы попадим: в рай или ад… Гане зачєла делать мне искусственное дыхании, а баба Кассе кумови, и так погнала, что задула свою щеку кумови в морду, потом зачєла долго пальціми порпатисі и вібирати…

Здесь наконец пригналасі внезапная помощь. Залетели две дохторкі. Міріли нам давление, щупал пульс… Наконец одна говорит…

— Мы все сделали, что могли… Ріхтуйтесі…

Гане зачєла голосить…

— Ой, Михайле, ты не мог умереть по вісілю?.. Что я должен делать, как сама вісілє внедрить… А шляг бы то мельница хватил…

Дохторкі сказали, что мусе нас забрать на экспертизу… Гане обыскала мои карманы, нашла підисєтку. Баба Кассе обыскала кума, нашла 10 евро и забрала себе, потому что кум был должен ей деньги. Погрузили нас в скорую и повезли. Гане пошла с плачем ріхтуватисі. Мы залетели за телами, кум сел около своего тела, а я возле своего…

В трупарни кєнули нас на пол, разобрали догола, помыли под напором. Вошел патологоанатом, витіг брусок и зачєв острити чем и напевать песенку (А ты такой холодный, как айсберг в окиян). Когда наострив чем, зачєв сам с собой играть в чувачі, не мог решить, с кого начинать. Но потом вікіг с шуфляди церковный календарь и ввидів, что там сейчас крестик. И катигорично відмовивсі шос делать. Говорит: «Нинькі света, не буду грешить. Мертвецы нікуда не втичут, здесь холодно, то си не засмердє». Открыл шкафчик, налил себе чистого спірту и пошел світкувати…

Читайте также:  Аж руки чешутся...

Стало тихо… Кроме нас, еще три трупа было, но тех хоть простинев накрыли, а мы голые на кафельном полу. Так холодно стало. Чуїм голос, будто с неба: «Тебе, Михайле, еще рано. маїш на сентябрь вісілє у сына»… Кум тихонько спросил: «А мне?».

Голос ответил: «А ты маїш ему помочи, ибо твой крестник. ану марш в тело».

И вновь все потемнело.

Тем чєсом паламарь звонил в селе в колокол, аж руки натер… В селе все знали, что Гор с кумом умерли. Пол села плакало, пол си кишили. Гане принесли из магазина тетрадь, где я наборгував. Гане произвела их в трупарню…

В трупарни я зачєв чувствовать правую руку, затем левую, затем вчув, что замерз. Открываю очи, вижу я белый потолок и плохом освещении. Дивлюсі, с правой стороны лежит кум. Первое, что я сделал, то дал кумови в рийку. И кум открыл глаз и спросил: «За что?». «Проверка связи». Кум отдал мне. Связь восстановлена. И мы зачєлисі обнимать и цілювати…

Пошерпали двери, но жилізні двери были заперты, чуть погупали, ничего не дало. А холод страшный, мы чисто голые. Зтігли мы с двух небощиків простыни, замоталисі, прикрыли срам. Им уже все равно. И тут вспомнили, как патоалогоанатом пил спирт… Нашли заначку. Чистый спирт! Віпили. Теплее стало. Кум говорит: «Такие ваши Гане ми чуть не угробила. Ады убила бы мужика и с рук бы сошло».

«Эй, дєкуйте Богу, что отжили… Наливайте».

Когда мы хорошо віпили, то нашли колоду карт в шуфляді и зачєли играть трінькі. Через маленькое окошечко вверху ввиділи, что уже стемнело. Тут щелкнули замки, відкрилисі дверь и на пороге з’явилисі патологоанатом и два полицейские. В полицейских фурашки підоймилисі на голове, а патологоанатом зумлів…

Уявіт картину, мертвецы в трупарни играют в карты. От стражей порєдку лишилосі две фурашкі и две купкі, что с пылу с жару…

Хорошо, что двери открыты.

Переступили мы с кумом через патологоанатома и пошли так, как есть, в одних простинєх прямой полем домой. Прежде чем відкритисі людим, мы решили немного відорватисі. Все сільсьскі псы, что нас встретили, прикідалисі мертвыми, псы знали, что мы умерли.

Читайте также:  "Старый асфальт - это Саляк, новая плитка - это Гусар"

Первым посетили голову сіліради. Постучали в окно… Глава зыркнул и сразу сделал в задней стене еще одна дверь. Головисі уже легче было вілітати через пробитую дыру в стене. Потом пошли к ксендзу. Тот как раз делал репетицию, готувавсі к парастас за нами. Два мертвецы в селе в один чєс, то лотерея, колачи, деньги. Мы открыли тихо дверь и привіталисі: «Славайсу Христу Отче». То, что сказал отец, было ничего не пов’єзане с віров. До сих пор дивуюсі, как наш великий ксендз улізсі в форточку.

Потом пошли к бабушке Кассе. Баба уже вкладаласі спать.

Зашли, по христианские привіталисі. И сталосі чудо. Баба побежала без палиців, в одних трусы. Наконец мы пришли ко мне домой. Глипнули в окно, а Гане тачєє тесто до юшкі, завтра на парастас, и глаза ее в слезах. Постучали мы в окно. Гане вітерла руки, взєла тачівку и вышла на улицу.

— Кто там?

— То мы, Ганько.

— Кто мы?

— Я, твой муж.

— И я, кум.

Ждали, что Гане побіжит…

Но Гане плюнула на руки и говорит.

— Мой муж и его кум уже на правде. А вас, шарлатаны, я си не боя. Первым упал кум, потом я. С горе Анка си отрывала, щісті, что на слупі включилосі свет… И Гане узнала нас. Пришлось снова вызвать скорую. Потому что у кума был сломан нос в трех місцєх, а у меня рука и два уха. Беда, что приехала та бригада, которая нас позавчера мертвых забирала. Знайте, скорая может скоро ехать, как припира… Вызвали вторую, и те нас уже забрали в любимую палату в травматологию.

Такое то веку. Ходишь, гризессі, то то надо, то се… А тут хоп… и свет віключилосі… Любітсі, люди, жийте на полную, ибо только рас жиєм.

— Правда, кум?

— Аєгже…

Публикуется с сохранением языка автора.

По материалам: Высокий Замок

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •